"Листки Барона Брамбеуса. В 2-х частях". 1858г.

С.-Петербург, Типография И.И.Глазунова и К°, 1858г. Редкость.
Автор - О.И.Сенковский
Название - Листки Барона Брамбеуса. В 2-х частях

Немного уменьшенный формат: 12,7 * 19,3см.; 924 стр.
Экземпляр в двух великолепных полукожаных переплётах эпохи с золотым тиснением на корешках и двух контрастных декоративных золототиснёных вставках: на одной имя автора и название сочинения, на другой порядковый номер тома. Крышки с уголками оклеены бумагой под мрамор.
Форзацы светлого тона. Трёхсторонний цветной обрез. Шёлковое ляссе.
Приплёт ко второму тому: Е.Я.Колбасин « Воейков, с его сатирою " Дом сумасшедших " » ( 1859 ).
( См. Смирнов-Сокольский " Моя библиотека ". Т.I, № 1124 ).

Часть 1. [4], II, 420 стр. Листки I-XXVI.
Часть 2. [4], 421-872 стр. Листки XXVII-L. Приплёт: 52 стр.

Сегодня имя этого человека покрыто пылью книжных хранилищ и известно лишь специалистам-филологам да востоковедам. Но полтора столетия назад Осип Иванович Сенковский ( 1800-1858 ), избравший себе псевдоним " Барон Брамбеус ", являлся властителем дум значительной части читающей России.

Заслуженный профессор Петербургского университета, доктор философии, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук, один из основателей русского востоковедения, редактор и соавтор знаменитого смирдинского альманаха " Новоселье ", куда вошли произведения лучших литераторов того времени ( Пушкина, Гоголя, Крылова, Жуковского, Вяземского, Баратынского ), и " Библиотеки для чтения " - грандиозного первого многотиражного журнала в России.

Осип Иванович Сенковский был сыном промотавшего своё состояние помещика. Закончив в 1819 году Виленский университет и по подписке собрав деньги для путешествия по странам Востока с целью совершенствования знаний языков, будущий Барон Брамбеус отправился в двухгодичное странствие. Надо сказать, что некоторые восточные языки он и так знал блестяще. Этим объясняется тот факт, что говоря на чистом сирийском диалекте, в одежде жителей тех мест, ему удалось проникнуть в Нубию и Восточную Эфиопию до Дар-Махана, где европейцев практически не знали.

Вот как он сам вспоминал свою " восточную авантюру ": " Возвратясь в конурку, занимаемую в каком-нибудь маронитском монастыре, я отчаянно терзал свои силы над арабскими и сирийскими рукописями, отысканными в скудной библиотеке грамотного монаха; поспешно списывал любопытнейшие из них, читал наскоро те, которые не успел списать… и твердил их наизусть всю ночь. Два, много три часа отдыха на голой плите, со словарём вместо подушки, были достаточными для возобновления бодрости к новым столь же насильственным занятиям, которые прерывались только охотою за бегающим по стенам кельи скорпионом… С потом чела перетаскивал я свои книги с одной горы на другую - книги были всё моё имущество - рвал своё горло в глуши, силясь достичь чистого произношения арабского языка, звучность которого в устах друза или бедуина, похожая на серебряный голос колокольчика, заключённого в человеческой груди, пленяла мое ухо новостью и приводила в отчаяние своей не подражательностью ".

Месяцы упорного труда не прошли даром. Исхудавшего, загорелого юношу жители пустынь, с которыми он говорил на местных диалектах, принимали за бедуина и отказывались верить, что перед ними " франк " ( европеец ).